Сегодня состоялась лекция историка Филимонова Константина Александровича посвящённая истории Спасо-Вифанского монастыря.

Монастырь был основан в 1783 — 1787 годах Московским митрополитом и священно-архимандритом Лавры Платоном Левшиным как пустынь «для успокоения своея старости» и кладбище «для погребения усопшей о Господе братии Сергиевы Лавры».

В апреле 1797 года в Вифанию приезжал Павел I. Приезд государя имел большое значение для Вифании. Уже 1 мая 1797 г. был обнародован императорский указ о возведении Вифанской пустыни в степень второклассного монастыря.

В советские годы монастырь прекратил свое существование. Здесь располагались хозяйственные учреждения. А с 90-х годов XX столетия началось его восстановление

День народного единства имеет огромное значение для нашей страны. Этот праздник символизирует сплоченность и единение российского народа.

На этой неделе в библиотеке им. В. В. Розанова для школьников был проведен цикл патриотических программ. Ребят познакомили с историей возникновения праздника, подвигами предков, традициями празднования и его значении для России. Они узнали о событиях Смутного времени, о роли народных героев Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского.

26 октября  клуб фотографов творческого объединения «КвадратЪ» Поляризация принимал в гостях члена Союза фотохудожников России Юлию Савину. Талантливый  фотограф поделилась опытом создания и обработки художественных снимков, рассказала  о современных тенденциях в художественной фотографии, продемонстрировала свои фотоработы, которые наполнены особенным настроением и смыслом.  За каждым кадром Юлии спрятана своя история и именно мастерство фотографа доносит эту историю зрителям.

23 октября в библиотеке им. В. В. Розанова состоялась презентация книги «Деревянная Москва. Ашукино в лицах и судьбах».

Сегодня, 22 октября, в нашей стране отмечается особенный праздник — День Белых Журавлей.

Это день поэзии и светлой памяти всех погибших на полях сражений. Инициатором этого праздника стал народный поэт Дагестана Расул Гамзатов. Знаменитое стихотворение «Журавли», положенное на музыку Яна Френкеля, стало гимном памяти солдатам, погибшим во время Великой Отечественной войны.

В отечественной литературе, посвященной Великой Отечественной войне, журавли стали символом бессмертия души.  В библиотеке имени В.В. Розанова прошёл Час памяти «Летят в бессмертье журавли…». Студенты из Сергиево-Посадский колледжа представили театрализованную постановку по произведению Бориса Васильева «Завтра была война», подчеркивая связь поколений и важность сохранения исторической памяти. Для посетителей библиотеки подготовлена книжная выставка.  Минутой молчания почтили память наших героев, отдавших жизнь за мирное небо над головой. Пусть память об их подвигах живёт вечно!

•  Арт-студия Бартрам порадовала зрителей сказочным спектаклем «Теремок». Вместе с героями сказки ребята окунулись в атмосферу волшебства и добра.
• В студии рисования «Шар» создавали яркие и красочные осенние натюрморты.
• В Клубе поддержки молодых инвалидов прошла увлекательная встреча, посвящённая творчеству писательницы Лии Гераскиной и её знаменитому произведению «В стране невыученных уроков«. Ребята обсудили важные уроки, которые дарит нам эта книга, и поделились своими впечатлениями.

Спасибо всем участникам за чудесные выходные и ждём вас снова в стенах нашей библиотеки!

Конкурсные работы победителей

номинация: Природа

Поэзия 

Возрастная категория: от 19 до 35 лет

1 место

Мешалкина Наталия Александровна

Осенний лес

Туманная дымка над лесом повисла,

Трава под ногами сбивает шаги.

Дорога лесная и вовсе раскисла,

И тропы знакомые все заросли.

Но воздух наполнен осенней прохладой,

Витает в нём запах упавшей листвы.

Прохожим он станет особой усладой,

А свежесть смягчат ароматы травы.

В лесу тишина, только шепчут деревья,

Их шелест несется по всем сторонам.

Как дороги сердцу такие мгновенья,

Так можно невольно придаться мечтам.

Окрестность заполнили осени краски,

И пусть говорят: «Увяданья пора».

Куда не пойди, всё как будто бы в сказке,

Природа цвет пламени приобрела.

А где-то вдали застрекочет сорока,

Наверно, приметив, в лесу чужаков.

Ну как же ловка и умна белобока,

Была далеко, а уже средь кустов.

Опять листопадом окутало землю,

Укрыл он цветы, муравейники, пни.

И листья, когда, как лучины дотлеют,

Наступят холодные, зимние дни.

---

2 место

Яковицкая Елизавета Михайловна

«Все доброе в безмолвии приходит…»

Лед тронулся

Лед тронулся. Скользили облака

По необъятным солнечным просторам.

Весною разрисована река

Причудливым графическим узором.

Мимозы солнышки в стекле фамильных ваз

И песни птиц в час тусклого рассвета,

Сосулек не растаявших алмаз,

Безликий город терракотового цвета…

Устав бояться мартовских ветров,

В расстегнутых пальто и без перчаток

Прохожие поплыли вдоль домов —

Век северного солнца больно краток.

Тепло играло с радужками глаз,

Сутулые расправив людям спины,

Касалось утомленных лиц не раз,

Разглаживая горькие морщины.

Оно зажгло невидимый фонарь,

И, как по проводам, бежит по венам.

Перевернулся мир, как календарь,

Сердца открылись к светлым переменам.

Лед тронулся. Я — все еще стою…

Душа с весною слиться не готова.

Дай, Боже, зиму отпустить свою,

Навеки сбросив снежные оковы!

 

Прости

Когда в сводах храма сливается эхо

Поющих молебную песнь голосов,

Сердцам, что пресыщены миром и смехом,

В молитве является образ Христов.

Лик Божий незрим, но святое дыханье

Теплом прикоснется, желая спасти.

Душа встрепенется, в пылу покаянья

Срывается с губ мое «Боже, прости»…

За всё безразличное и показное,

За всё человеческое, прости,

За зло и упрямство мое слепое,

За то, что сбиваюсь с прямого пути.

За грех, что беспечность моя порождает,

За гордость, сквозящую в дерзких словах,

За праздность души, что сомненья питает,

За дух мой унылый и холод в глазах.

Хор грянет «Помилуй мя», и раздается,

Как грома раскаты Владыки ответ:

«Прощенье Мое сокрушенным дается,

На них проливается милости свет».

«Прости… Брось мои прегрешения в бездну.

Прости… Я к пронзенным ногам припаду.

Прости…я лишь прах и навеки исчезну,

Но дай только руку — с Тобою пойду.»

Все смолкло… Теперь устремляются взоры,

Закрытые влажной густой пеленой,

В лазурную даль, где небесные хоры

Поют о душе оживленной одной.

---

3 место

Куярова Ирина Андреевна

«Поэт пером напишет, природу все услышат». 

Мечтатель

Рос одуванчик на опушке,

На щёчках у него веснушки.

Смотрел на небо в облака,

Мечтал он тоже: свысока

Над лесом пролететь, над полем,

Хотя бы раз взлететь над морем.

Глядел на них и улыбался,

И белым цветом покрывался.

Однажды лёгкий ветерок

Подул в его пушистый бок,

И одуванчик полетел…

Сбылась мечта, как он хотел:

Похожим стал на облака,

Увидел мир он свысока.

Затем на землю опустился,

Мечтателем опять родился.

---

Поэзия 

Возрастная категория: от 35 лет…

1 место

Ковалюк Елена Анатольевна

«Танцуют цветы уходящего лета» 

Танцуют цветы

Смотрите, как вянут красиво цветы!
Как будто танцуют последний свой танец…
При свете дневном, не боясь наготы,
Теряют былого изящества глянец.

Взмахнув лепестками, взлетают на миг
И словно в балете кружатся беспечно…
Они, как страницы прочитанных книг,
Останутся в памяти нашей навечно.

А время седой и безжалостный Maг
Колдует, прищурясь, над хрупкостью цвета…
И к вечности сделав решительный шаг
Танцуют цветы уходящего лета.

---

2 место

Соломатин Александр Михайлович

«Нынче у кошки праздник» 

Нынче у кошки праздник. Буду лепить котлеты.

Сморщенный, словно фига, полдень в окно стучит.

Злое светило дразнит кошку, и на паркете

истово пляшут джигу розовые лучи.

Градусник на балконе празднует тридцать восемь.

Словно петух, упорно крыши клюёт июль.

Мятую ткань газона дворники громко косят:

триммеры, как валторны, на голоса поют.

Городу некомфортно. Город лежит раздетый.

Дворнику дяде Юре голову напекло.

Косы завыли форте. Небо молчит, а где-то

за горизонтом курит воду антициклон.

Город оделся в бохо. Крыши от пекла стонут.

Дворник, жилетку скинув, скрылся, жару кляня.

Полдень горячей охрой капает на балконы.

Кошка грызёт свинину. Солнце грызёт меня.

 

Три цвета

Надоедливый дождь по граниту лупит.

На уме одеяло и тёплый ужин.

Я плыву по Тверской, словно рыбка гуппи.

До метро пять шагов и четыре лужи.

 

Фонари растеклись бесконечной кляксой

по асфальту, домам и облезлым липам.

Горожане скучают и точат лясы,

сидя в чревах урчащих стальных улиток.

 

Монохромный ноябрь замедляет время,

искривляет пространство, вгоняет в кому,

постепенно людей отучая верить,

что на свете бывает и по-другому.

 

Сентябрём разукрашенных мыслей блёстки

улетают на юг вместе с бабьим летом,

оставляя на память у перекрестка

красный, жёлтый, зелёный – всего три цвета…

 

Ледяная вода проникает в тело,

достигает души, прожигая кожу:

этим вечером стали единым целым

я, Тверская и нудный осенний дождик.

 

Котовасия

 

Небеса покрыты войлоком. Ошалев от высоты,

Скачут с облака на облако разноцветные коты.

Топчут их цветными лапами, тормошат туда-сюда –

Оттого с небес и капает разноцветная вода.

 

День осенний слишком короток: парки, улицы пусты –

Вот и носятся над городом полоумные коты.

Вместо снега сыплют золото на дома, на гаражи,

Чтобы вылечить от холода и от скуки нашу жизнь.

 

Скачут с плясками и песнями, краска льётся по усам.

Горожане смотрят весело, улыбаясь небесам.

В цвет весенней котовасии крыши, шляпы и зонты

Ненадолго, но раскрасили сумасшедшие коты.

---

3 место

Борисова Ольга Михайловна 

«Зябко» 

ЗЯБКО

Северные ветры распластали крылья,

Засыпает снегом ледяной покров.

Хрупкие деревья стонут от бессилья,

Находясь во власти буйственных  ветров.

 

Мне сегодня зябко, на душе тревога,

Видно,  ветер гулкий стал тому виной.

Он свистит и воет шумно у порога,

Словно зверь косматый стонет за стеной.

 

Что же он вещает?  Непокой и беды,

Русской и гонимой праведной душе?

 

Иль трубит неистово, что грядут победы,

Что заря со славою  занялась уже.

 

А метель курится, и не видно дали,

Занесло по крыши смолкшие дома.

Мне сегодня утром птицы накричали:

«Скоро завершится эта кутерьма!»

---

Проза

Возрастная категория: от 19 до 35 лет

1 место

Худышин Савелий Сергеевич

«Мы прилетаем после песен»

Щеглы улетели

Одним осенним вечером, по дороге, ведущей из леса, шёл старик. В своей зелёной охотничьей куртке он возвращался домой. За ним бежала чёрная такса. Она то и дело выглядывала из-за его аршинных ног. Казалось, она охотилась на них, а когда наконец догоняла, то не решалась напасть. Тогда старик брал палку, бросал её в пожухлую листву и наконец находил покой, окидывая взглядом местечки, раскинутые перед лесом.

— Зыбь осенняя дрожала, зыбь дрожала, как пожар, — напевал старик, дожидаясь возвращения собаки, а когда та снова начинала путаться в ногах, он аккуратно её гладил и уводил прочь по дороге.

Он смотрел вокруг и думал: завтра нужно нарубать дрова и заказать корм собаке. И такса будто слышала и гавкала в ответ:— Бравфв! — прижимаясь своей тонкой шкуркой к старику.

А над ними заходило солнце. И когда взгляд старика блуждал по округе, казалось, что перед ним растекалась дрожащая акварель, отдавая солнечным красным, листовым рыже-золотым и серо-белым цветом будущего.

Привычка вечерней прогулки обвивала мужчину и собаку, а ветер нагонял их воспоминаниями прошедших летних вечеров, когда они, томимые жарой и жаждой, возвращались домой. Так же, как возвращались сегодня, — на этот раз волнуемые холодом и сыростью, — в их малый дачный дом, расположившийся неподалёку.

— Ты помнишь, что тут было летом? — обращался он к животному. — Всё плыло зелёным, а нынче — шиш. Хотя, вон виднеется ещё слежок… Ну, ничего, всё отрастёт, всё.

Их встречали пустые поляны, полные ожидания зимы, лысеющие деревья, готовые замерзшими провалиться в объятия снега. Только едва поблекшая золотая краска делала намёки на преждевременное ожидание непогоды, надеясь ещё поблестеть в глазах. Как ранняя ржавчина проступает сквозь недавно благородный контур, не портя предмет, а подчёркивая его старость, осенняя пора готовилась к завершению.

Дорога была лёгкой, только зачинавшийся вдали дождь нагонял тревогу. Старик периодически останавливался, желая рассмотреть во всех подробностях висящие перед ним ковры осеннего безвременья. И пока он сидел и озирался кругом, под его гладящей рукой легонько устраивалась такса, прикрывавшая свои чёрные глаза.

Во время одной из таких остановок старик разглядел небольшую рощицу и подумал: когда-то тут мог быть лес, где были звери, свободные в своей воле. Так же ли мирно сопели они, как сопит под рукой моя собака?

Деревья в роще были странным образом срощены: они походили на небольшую аллею, которая в широте своих ветвей закручивала ветер, иногда издавая свист. Старик вспомнил, как несколько лет назад, в своём пьяном буйстве буран разорвал часть этих мест. И как один бродил он тогда по своему любимому лесу, израненному и истерзанному.

Роща привлекла старика. Он отпустил собаку в поле и пошёл в её сторону, где решил присесть. Его седина блестела, сопровождая своим блеском последние минуты света. И старик говорил будто не себе одному:— Я всегда хожу по дороге, но здесь впервые. Поля сменяют кусты, кусты сменяются лесами, а леса — пожарами и бурями. Судьба милостива, одна осталась ты, роща. Одна — в своём размахе и убогости.

Сидел он так и продолжал говорить наедине с собой, пока не услышал лай своей таксы и не пошёл на его звук.

Когда он нашёл собаку, то увидел, как она пытается достать птицу, которая села на верхнюю ветку дерева и безмолвно смотрела своими мелкими глазами на весь большой мир. Это был щегол, до сих пор не улетевший от осени и не прилетевший к лету. Старик узнал его по красной головке, которая странным образом наклонилась к нему.

И вдруг птица начала петь. Собака сразу стихла и прислушалась, старик обнял её и замолк. Песня лилась, как бывает льётся по ранней весне тающая сосулька, истекая отдельными каплями. Казалось, щегол пел сразу несколько песен и сразу обо всём, что когда-либо видел и слышал старик. В отдельных отзвуках щегольского клюва слышалось замирание жизни, которое должна была принести зима. После нескольких спетых песен щегол замолчал и почти сразу улетел. А когда ушли и старик с собакой, роща осталась одна — в воспоминаниях её теперь звучали песни.

Возвращение обратно уже продолжалось без остановок. Дорога была почти пройдена, впереди показались проблески горящих лампадок — тех немногих, что горели в эти холодные вечера, когда большинство дач оставались немы и покинуты. Старик посмотрел на них, позвал свою собаку и пошёл в их манящую сторону.

Когда они подошли к дому, старик увидел, что в окнах горит огонь света, а из печи идёт дым. Он на мгновение заволновался, ведь был уверен, что всё было оставлено в своей привычной тишине. Но тут всё стало понятно: старик совершенно забыл, что этой осенью он будет не один — его ждут гости.

Радость захлестнула старика, он пустил собаку в сторону дома и сам побежал за ней. А когда приблизился настолько близко к двери, чтобы мог её различить, увидел: из неё вышел сын и взял собаку на свои большие руки.

Старик, сам не зная почему, сразу поднял взгляд к небу: над домом, в розовеющем холоде сумерек, летела стая щеглов. Их звонкий, едва слышный перезвон таял в вышине, и в душе старика что-то отозвалось тем же звоном.

— Все мы прилетаем после песен, — подумал старик и сказал: — Вот и ты прилетел.

И крепко обнял сына.

---

2 место

Романова Ольга Александровна

«Вот оно, счастье: увидеть, услышать и почувствовать первый вздох только что показавшегося дня!»

Полукруглый проём палатки смотрит на разлившуюся за кустами Каму. Гладь реки на рассвете практически стальная, может редкая рыба всколыхнёт поверхность, и морщинки от мелькнувшего хвоста редкими кругами дойдут до берега. Лёгкая дымка повисла, как пуховая шаль, зацепившись за кусты камыша, сильно разросшиеся в последние годы. Муж постоянно спрашивает: «Почему в детстве всего этого не было? Практически голая была земля на другом берегу, спуски к воде были свободны от травы. Земля та же, вода та же. Что поменялось?». Не знаю, я тоже это замечаю, но почему-то вдаваться в подробности не хочу. Как будто защемит сердце после статей, в которых скажут, что река становится менее полноводной, дно всё больше зарастает, и вообще, экологические катастрофы не за горами. Не хочу сейчас об этом думать.

Небо быстро разливается персиковым светом, и этот свет мягко покрывает всё пространство. «Как будто вот он, тот самый мир сквозь розовые очки. Всё так идеально, что поверить сложно». Такая тишина, как будто никого в мире нет кроме меня, плещущейся в реке рыбы и сопящего в палатке мужа.

Как открыла вход палатки, значительно повеяло холодом. Но ничего, это холодок приятный, именно за эти утренние бодрящие ощущения я так люблю наши природные вылазки. Трава у кромки воды ещё сонная, неподвижная, темнеет в тени. В воздухе уже слышен тихий звон пробуждения: срываются с веток птицы, и вода в реке покрывается мелкой рябью. Вот из-за холма появляется солнце, и у меня есть пара секунд поймать тонкие лучи, которые сначала освещают верхушки камыша, а потом пробиваются сквозь его заросли. Быстро обуваюсь в тапки и бегу к берегу. В воздухе уже нет плотного влажного туманного воздуха. Рассвет. Небо наливается золотом рассвета, и этот свет проникает внутрь палатки, смешиваясь с теплом тела спящего в ней мужа.

А позади – поле. Не отказываю себе в желании пробежать по дороге, касаясь руками тонких стеблей растений, ещё влажных от утренней росы. Они хватают меня за руки своими шипами, впиваются маленькими колючками и обжигают лезвиями тонких листьев. Я бегу, подставляя лицо солнцу, и кажется – вот оно, счастье: увидеть, услышать и почувствовать первый вздох только что показавшегося дня!

---

3 место

Пехтерева Ирина Александровна

 Когда заговорит лес 

Женя сидела у окна, прижавшись щекой к холодному стеклу. Ей невыносимо хотелось оказаться снаружи – там, где сейчас бушевала стихия. Гром прогремел в третий раз, и двор ожил: наполнился музыкой летнего дождя и дрожащими бликами на лужах.

Женя любила такую погоду, но если она продлится ещё пару дней, не получится выбраться в лес. Это был своего рода ритуал – бабушка всегда ходила с ней в лес по грибы в середине августа. Когда девочка думала о них, от нетерпения зудели ладошки.

— Женечка, подойди сюда.

Сейчас бабушка вязала, и её грубые, красные руки ловко стучали спицами. Она всегда рукодельничала: девочка любила слушать рассказы бабушки о том, как она спускалась в шахту за глиной и как сушила зверобой.

— Бабуль, дождь скоро закончится?

— И зачем ждать? – Спросила бабушка и улыбнулась.– Жди-не жди, а у природы свои планы.

— Но ведь тогда мы не сможем пойти в лес!

— Сходим. Это я тебя обещаю, — рассмеялась бабушка и взъерошила волосы внучки. – Видишь узор на шарфе? — Она указала на синюю полоску с зелёными точками. — Эта полоска – река. Наша река широкая, с характером, часто из берегов выходила, но вода – она ещё и кормилица.  Когда поедем в лес, я тебе покажу, где прячутся ручейки.

***

После затяжных дождей почва в лесу слегка пружинила и подминалась под резиновыми сапожками. Сердце Жени забилось быстрее, едва она выскочила из электрички и спустилась в овражек – туда, где прозрачные берёзки прятали лес от суеты.

Запах леса после дождя был невероятно тёплым и сладким. Когда Женя проходила мимо деревьев, те, словно играя, капали водой ей на макушку.

Бабушка слегка отставала, поэтому Женя бегала вокруг неё, пока они шли вглубь леса. Наконец, бабушке удалось схватить девочку за шиворот и остановить. Она молча указала под ноги – там, спрятавшись под листочками, росли рыжие грибы – озорные, красивые, словно с картинки.

— Не торопись, лес не любит торопливых. Вот, прислушайся.

Женя закрыла глаза и прислушалась. Сначала она ничего не слышала, кроме шёпота листвы. О чём они сейчас говорят? Нужно угадать, о чём их оживлённая беседа?

— Ручеёк! – Едва услышав необычное журчание, воскликнула Женя. Она широко распахнула глаза и увидела улыбающуюся бабушку.

— Смотри, видишь, как в той ложбинке примята трава? Это дикие зверята лежали у воды. Там течёт холодный ручеёк.

Женя тут же побежала к ручейку. Вода в нём тихонько подпрыгивала, ударяясь о камешки. Девочка села на коленки и сунула руки в ручей. Ледяная вода сразу обожгла ладошки, а потом по телу растеклась приятная прохлада.

Наслаждаясь, Женя подняла голову и заметила белку, что сидела по ту сторону ручейка. Но стоило шевельнуться, как белка испуганно подпрыгнула и убежала – лишь пушистый хвост запрыгал по сырой коре.

— Стой! Подожди!

Женя побежала за белкой, скользя по мокрой листве. Выглянуло солнце, и деревья пропустили в лес косые, яркие лучи. Они окрасили листву золотом, словно за мгновение наступила осень. Женя так удивилась, что споткнулась и упала на спину, потревожив мокрую листву.

Казалось, мир на мгновение замер. Женя смотрела на нежно-голубое небо, и в её глазах отражались кружева облаков. Солнце снова спряталось, и его лучи пробивались тут и там, расчерчивая высь светлыми полосками.

Песня берёз… Бабушка говорила о ней – что нужно только остановиться, и ты сразу её услышишь и поймёшь. Раньше Женя думала, что нужно лишь стоять неподвижно, но сейчас, глядя на ветви, что окружили клочок бескрайнего неба, она поняла, что ошибалась. Она остановилась только сейчас.

Белка запрыгнула на дерево рядом и смотрела на девочку сверху-вниз, мигая чёрными глазками. Она казалась одним единым с этой невероятно контрастной картиной. И сама Женя словно его часть…

Когда девочка вернулась к бабушке, та уже набрала полное ведро грибов.

Бабушка не часто снимала платок, но сейчас её седая коса развевалась на ветру. Женщина сидела на пне, закрыв глаза, и обнимала ведро с грибами. Глаза бабушки были закрыты, а на губах играла лёгкая улыбка. Она словно сошла с картины – настоящая лесная берегиня, такая родная и красивая!

— Бабушка, — прошептала Женя. На миг ей показалось, что бабушка стала частью леса – такая далёкая…

— Иди сюда, — попросила бабушка, и девочка подбежала, обняв её сзади. Тоненькие белоснежные паутинки волос щекотали щеку. – Закрой глаза. Слышишь? Лес зовёт нас побыть с ним немного. Мы ведь как берёзки, а берёзкам всегда лучше в лесу.

— Что это значит?

— Вырастешь и узнаешь, — рассмеялась бабушка, и они ещё долго слушали шум листвы, пока солнце бережно целовало их макушки.

***

Пень давно порос мхом, а рядом с ним зеленели новые ростки. Женя присела на пень, кутаясь в шарф с синей полоской. Было пасмурное, холодное лето, но тепло воспоминаний приятно грело душу.

Просто наблюдать – словно хрупкая берёзка, что вернулась в свой родной солнечный лес. Женя сжала шарф и улыбнулась. Пробежавший по волосам ветер пел голосом бабушки – что-то далёкое и бесконечно родное.

---

Проза 

Возрастная категория: от 35 лет…

1 место

Бондарева Мария Яковлевна

№ 564  «Лицо лазури пышет над лицом

Недышащей любимицы реки»

Северные записки (триптих)

 

1. Жизнь здесь

 

Идём со мной в самую чащу, где мирно дремлют волчьи ямы, обильно поросшие влажным мхом, и тугой смычок папоротника то и дело проходится по тонким струнам паутины.

 

Звенят хрустальные голоса дроздов, царапают душу колючие вьюрочьи песни, громкие росчерки* зябликов, удаляясь, становятся причудливым эхом.

Смелее, по разбитым лесным дорогам, неприметным тропинкам, размытым шальными ручьями, по ложному прерывистому следу.

 

Дальше, мимо высоких мухоморов в пурпурных мантиях, острых крючков валежника, мимо пугающих фигур, наскоро сотворенных обезумевшей стихией.

 

Оглянись вокруг. Невидимая рука качает сибирскую колыбель. Могучие кроны деревьев повинуются приказам ветра, и шелковые травы замирают в почтительном поклоне.

 

Закрой глаза, почувствуй сладковатый мускусный запах, робкие прикосновения еловых лап к обветренному лицу. Услышь, как молодые соки бегут под толстой бугристой кожей, как корни резвятся в бесплодной бурой земле, как шепчутся меж иголок пронырливые сосновые со́вки.

 

Теперь понимаешь? Вся жизнь — здесь.

 

*короткие песенки

 

 

2. Тетушка Туча, или Во время дождя

 

Дождь не спешит. Точно младенчик, топает коротенькими ножками, робко барабанит мокрыми пальчиками по широким плоским листам. Кап-кап-кап. Тук-тук-тук. Хлюп-хлюп. Пузырятся зеркальные лужицы, гуляют по ним озорные круги, будто ходят в воде легкие сребробокие рыбки.

 

Лопаются прозрачные купола, брызжет живительная влага, мечется по поверхности водяной бисер, да не догонишь, не успеешь, не поймаешь — тяжелы резиновые сапожища!

 

Веселится дождик, куражится, то по лицу каплей-другой шлепнет, то скатится, довольный, по подбородку, то за ворот запрыгнет и ну под курткой шерудить. Аж по спине мурашки!

 

А как пойдет плясать во всю прыть, знать, тетушка Туча пришла исподнее выкручивать. Окатит разок-другой из тазика — отрежет путь водяная стена, браниться над стиркой станет — грянет неистовый гром, вспорют небесное брюхо кинжалы стремительных молний.

 

И все, никуда не денешься. Разве что у пихт убежища попросишь: близко до лесу. Могучи матушки сосновые, велики и смолисты их лапы, высоки зеленые макушки. От беды укроют, от непогоды спрячут, да только поздно — промокла уже до нитки!

 

Сядешь на хвойный ковер, привалишься спиной к стволу, запрокинешь голову и ловишь ртом редкие рикошетные брызги, слушаешь тревожное гуденье ветра. А подставишь ладошку — долго-долго не капает, чудеса!

 

Глаза закроешь, втянешь ноздрями знакомые запахи, внемлешь тихой и чистой молитве, идущей из самых недр родимой тайги, и время замирает. Светлеет на сердце, светлеет на небе — собралась суровая прачка восвояси. А из-за подола отмытое добела Солнышко  выглядывает:

 

— Спасибо тебе, тетушка Туча!

 

3. Богиня Сибирь

 

Клейкие грибные шляпки выпростались из-под земли. Дрожат они, жмутся друг к дружке, страшатся ножа да грубой подошвы. Особенно боязливо несъедобышам. Раз, и сапогом. Фьюить, полетела шляпка выше травы, выше кустов, приземлилась на лапу пихтача. Два, и каблуком. Шмяк, беспомощно расплющилась ножка на одеяле из прелых листьев. Нет больше ни поганки, ни мухомора. Будто бы совесть есть!

Чти закон тайги: знай, сколько тебе надобно, сбереги, что другим пригодится. Веди себя с лесом почтительно, дары принимай с благодарностью. Лишнего не бери да мусора не оставляй. Расти всякому организму не препятствуй, а умирать не мешай.

 

Хотя какая смерть на лоне природы? Не конец это, а новый виток жизни. Заключает уставших детей мать-земля в свои объятья, привечает, баюкает, на жирную перину спать кладет. «Отдыхай до весны, сохраняй тепло, потом отдашь», — говорит, чудо воскрешения готовит. «Почкой набухнешь, коконом треснешь, побегом робким к свету потянешься — задолжал ты богине Сибири».

 

Все мы крепко задолжали. Вон Кама рукавами машет, возмущается. Идут по течению зеленоватые окуньки: большой на уху, малый на волю вольную. Расти-подрастай, колючий плавник, никто тебя не тронет. Бросаю рыбешку в реку, как монетку в фонтан, на удачу. А выберет ли она нас, мятущихся и тревожных, забывающих свои корни, будто перекати-поле какое?

 

Не фортуна, так Родина выберет. Умоет обильными росами, осыплет хвойной опадью, пробудит в душе что-то древнее, всенародное, неизбывное, что с давних времен любовью к Отечеству кличут. Обнимешь березку корявую, и слёзы невольные выступят, и нутро запоет, как нестройный ансамбль кузнечиков. Славься, славься богиня Сибирь!

---

2 место

Кокшаров Александр Геннадьевич

«ПОЕЗД СКОРОЙ НАДЕЖДЫ»

НА ПОКОС…

Женька сидел на велосипедной раме и держался за руль. Рулил и крутил педали дед Алешка, так в деревне его звали и старые и молодые за веселый нрав и необидчивость. А у Женьки… у Женьки была середина самых больших – летних каникул!

Ехали на покос. Осталось еще километров пять. Ехали по узенькой натоптанной и наезженной тропке. Внизу блестела синяя полоска реки, а здесь – луга с высокой травой, да изредка выскочившие из этой травы то сосна, то елка, то густой куст ивняка. На траве сверкала и играла всеми цветами под восходящим солнцем роса, но тропка была сухой и, взлетев облачком пыли, упрямо неслась вслед за убегающими колесами велосипеда…

Солнце вставало – там – за рекой, медленно и торжественно, обещая хороший покос!

Женька любил эти поездки с дедом, любил все это невероятное пространство вокруг: небо, солнце, луга, реку… А больше всего любил своего деда, который сейчас упрямо крутил педали своего старого скрипучего велосипеда, не взирая на то, что тропка часто ползла вверх и въезжать на такие верхушки было трудновато, особенно вдвоем, но зато потом, когда тропка начинала ползти вниз, дед переставал крутить педали и они неслись вниз – в полной тишине, обдуваемые свежим, пахнущим разнотравьем, утренним ветром…

От деда пахло самыми замечательными на свете запахами хлеба, и меда – с его маленькой пасеки. Так же пахла и его деревенская хата, но в ней еще пахло печкой, сушеными травами и любимым Женькой парным молоком…

Когда солнце полностью вынырнуло из-за реки и стало с каждой секундой все больше наполнять мир красками и звуками, Женька, сидящий на трясущейся раме, вдруг сам, не поняв почему, запел – от какого-то растущего в нем восторга! Без слов – просто какое-то «ля-ля» и счастливое мычание. Запел негромко, но радостно – в созвучии с восходящим солнцем!..

Вдруг он почувствовал, что несущийся с очередного холма велосипед затрясся и руки деда тоже трясутся.

— Что ты, дед? — спросил Женька. – Ты чего?..

Сначала последовало несколько секунд тишины, который нарушал только скрип быстро вращающихся колес, после чего дед ответил: — Я смяюся.

ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА И РАКИ

У деревеньки, в которой у деда отдыхал на летних каникулах Женька бежали две реки… Одна была большая – неспешная и широкая, огибавшая всю деревню, и ее Женька, пока еще, и не думал переплывать, а вторая, которая бежала совсем рядом с дедовской хатой – в низинке – среди ивняка и густой высокой травы, была даже не речкой, а почти ручейком, но бурливым и норовистым… И если б Женька был чуть постарше, а значит и повыше, он мог бы свободно расставить свои длинные взрослые ноги на два берега этого шумного ручья. Женьке казалось, что ручей все время о чем-то непрерывно болтает… Вода в нем была чистой и холодной, а неглубокое дно все, как будто усеяно позеленевшими от наросших водорослей камнями, размером с кулак деда Алешки. У него были большие сильные руки – жилистые и потемневшие от постоянных дел по дому и в ремонтной мастерской, где он работал кузнецом. Так что дедовский кулак был будь здоров!.. Такими были и эти камни. Некоторые из них даже торчали  позеленевшими боками из бегущей воды ручья, певшего свою незатейливую, но завораживающую песенку…

Но самое главное это то, что в этом ручье водилось огромное количество раков! Они были не очень большие, но из было так много!.. Они сидели под водой у камней и философски таращили свои черные шарики глаз на ниточках, неспешно шевеля своими длинными усами, и лишь изредка высовывались из воды на одном из бережков, или взбирались на торчащий из воды камень…

Дед научил Женьку, как этих усатых «философов» надо ловить. Просто заходишь босиком в воду, подвернув до колен штаны – метра за три от места «охоты», только так, чтобы на воду перед тобой не падала твоя же тень и медленно-медленно бредешь против течения, погрузив одну руку в воду, а в другой держишь небольшую корзинку – для «добычи»…

Вот он! – сидит, почти слившись с поросшими водорослями камнями и пуча шарики своих глаз… Не вынимая руку, подводишь ее очень-очень осторожно со стороны хвоста и спокойно, но цепко хватаешь его поперек спины и бросаешь в уложенную крапивой корзинку! Рак только усы разводит в разные стороны – от удивления наверное, что его так просто и быстро поймали.

Женька для себя это про эту ловлю так понял: главное – быть терпеливым и до самого захвата не делать никаких резких движений. Хотя дед говорил, что у Женьки к этому дар и рука быстрая «как молонья» — молния то есть. Наверное дед прав…

Через час Женька обычно возвращался с полной корзинкой «добычи», недовольно потрескивающей и хлопающей, как будто одетыми в потемневшие латы, хвостами…

Самым счастливым, во время ловли раков,  для Женьки был момент, когда он замечал сидящую в теньке, на выступившем из воды камне, маленькую лягушку!.. Та, тоже, темнозеленая, как рак, сидела, наполовину высунувшись из ручья и цепко обхватив камень лапками… Выражение задранной мордочки было надменным. Она часто раздувала жемчужного цвета зоб и, как-то ошарашено, таращила свои лягушачьи глаза на окружающий мир – такой яркий, солнечный – совсем не тот, что под водой…

Женька медленно подносил к ее мордочке рака и почти шепотом произносил: — Царевна-лягушка, на тебе рака… Поцелуйтесь.

Лягушка, пару секунд, еще больше выпученными, наверное от такого предложения, глазами смотрела на подсунутого ей под самый нос рака, а потом резко, как-то боком, плюхалась в воду и исчезала. А Женька, очень счастливый таким «сватовством» бросал «жениха» снова в корзину и выскочив на берег, босиком отправлялся к деду…

Если дед был в это время дома, то он обычно встречал Женьку таким вопросом: — Ну, што, рыбак, такой довольный?.. Опять к лягухе усатых сватал? И Женька, улыбаясь во весь рот, отвечал: — Да, дед, сватал.

— Дак и что лягуха?

— Отказала, дед!

— Ну, тогда, давай, сват, своих женихов сюды. Пусть краснеют, что твоя царевна им отказ дала – усы, видать, маловаты, да и завиты плохо, — и тут Женька прыскал смехом, а за ним следом не выдерживал и дед, и они начинали дружно хохотать вдвоем.

---

3 место

Сергей Юрьевич Калинин

 «В единстве светлой и темной стороны – сила жизни.»

ЖИВАЯ И МЕРТВАЯ СТОРОНА

Однажды я снимал с забора котёнка, чтобы он не упал, и упал сам. С воплями от боли я побежал к бабушке. Она встретила меня спокойно. Прижала к себе, погладила по голове, наговорила кучу ласковых слов своим красивым голосом и только потом, когда я успокоился, приступила к осмотру. Царапина на ноге была в грязи, а на пальце руки была рассеченная рана. Только теперь, спустя годы, я понял почему сердце бабушки бешено колотилось. Светлая память светлому человеку. Ну, а тогда, осмотрев мои героически доставшиеся раны, она сказала: будем лечить живой и мертвой стороной! Из сказки помнил про живую и мертвую воду. — Ба, ты оговорилась, живая и мертвая вода! — А у самого глаза от удивления широко раскрыты и в детской голове все перемешалось, неужели моя бабушка та самая Яга из сказки. К реальности возвращает нежный голос бабушки, и я вижу ее улыбающееся лицо. — Так-то в сказках, а у нас вон в комнате растет! Иди, оторви листик.

Так я познакомился с очень интересным растением каланхоэ. Раньше его очень часто можно было увидеть в сельских избах и в квартирах горожан, редкий подоконник обходился без его присутствия. Теперь оно встречается гораздо реже. Возможно, хозяйки теперь больше гоняются за модными сейчас растениями, возможно, стало больше аптек и лекарств или просто не знают про лечебные свойства этого растения. Всё возможно. А между тем, это растение раньше очень даже часто выручало людей.

Протягиваю бабушке оторванный лист. Она говорит: — это чудесное растение называется – каланхоэ, его еще называют дерево жизни и хирург без ножа.

— Ба, какой хирург? — В детской голове не укладывается как какой-то листик может резать без ножа!? А ведь я его в руки брал, а он оказывается опасный!

Бабушка, обрабатывая раны, смеется, видя мою реакцию, и терпеливо продолжает свой рассказ.

— Хирургом его называют, потому что у листа две стороны: живая и мертвая. Лист один, а сторон две! Одна сторона рану стягивает и подсушивает, а другая, мертвая, гной вытягивает и рану расквашивает, чтобы вся грязь из раны выходила. Сейчас сам увидишь. Вот на руке ранка чистая и ее надо побыстрее заживить, тут мы прибинтуем листик живой стороной, а на ноге грязь в царапины сильно попала, надо чтобы листик ее вытянул из ранки, тут прибинтуем мертвой стороной. — чувствую теплоту бабушкиных рук, она нежно прибинтовывает листики. — Ну, вот и всё! Иди, познакомься со своим лекарем, — и уходит по своим домашним делам.

Надо сказать, что КаланхоэДегремона довольно оригинальное растение с прямым стеблем, без ветвей, достигающее высоты до одного метра. У него супротивные треугольные мясистые листья, отходящие под углом вверх от стебля, с пильчатыми краями, загнутыми внутрь. Если посмотреть со стороны, то привлекают внимание как раз пильчатые края листьев. Такое впечатление, что на них в ряд прикреплены какие-то чешуйки или маленькие листики. Это так называемые детки. Именно при помощи них этот вид и размножается: они отделяются от листа растения и падают вниз. И довольно легко укореняются. Каланхоэ также можно размножить черенками и семенами. Но это я все узнал уже потом.

А пока передо мной большая кадушка, в ней растет корявое дерево, все в воздушных корнях и детках, с грозным прозвищем — хирург. До этого я его и не замечал. Разглядываю. Трогаю листья. Верх листа ярко-зеленый, а низ какой-то бледный в пятнышках… Живая и мёртвая сторона… А ранки зажили быстро!

В то лето я узнал много нового и интересного. Видя мой большой неподдельный интерес, бабушка очень умело его стимулировала и брала «свой хвостик», как она ласково меня называла, с собой в поле и лес.

Идём по утру вдоль забора околицы, вдруг бабушка говорит: — Гляди кисть выросла!

Смотрю во все глаза, но кроме пышного куста травы ничего не вижу. Бабушка улыбается. Втыкает в середину куста палку и идём дальше.

— На обратном пути мы её заберем. — отвечает на мой немой вопрос бабушка.

-Вот смотри, внучок, это чабрец, — бабушка показывает мне какую-то невзрачную травку. — Потрогай его, помни листик, а теперь понюхай руку. Нюхаю. В ноздри проникает вкусный аромат. Так пахнет чай, который заваривает нам с дедом бабушка. Узнаю что его нужно собирать на солнечных участках луга, лучше на кочках, что он тогда полезнее…

Голова гудит от потока информации. Мне всё интересно. Теперь я знаю почему красивые синенькие цветы называются кукушкины слёзки, и чем могут быть полезны поганки… Вечереет. Возвращаемся домой с корзинами полными пучками разных трав, у каждого пучка своё предназначение.

У околицы бабушка останавливается. И я подустал и совсем забыл про кисть. Поэтому просто наблюдаю как обвязывается куст бечевкой, плотно притягивается к палке, потом аккуратно ножом срезается под корень весь привязанный куст. Уже дома бабушка выгибает его в обратную сторону и перематывает верёвочкой, потом берёт топор и аккуратно обрубает край. И, о чудо! На палке кисть! Которой обычно белят стены и заборы. Только не серая, а зелёная. Кладём её на просушку.

Я очень благодарен своей бабушке за все те полезные мелочи, которым она меня научила. Этот опыт оказался бесценным, но это я понял потом, по прошествии многих лет.

А пока лето закончилось и, стоя в коридоре школы, я взахлёб рассказываю своим друзьям о летних приключениях. Пацаны с завистью и широко открытыми глазами слушают мои были. Кисть из травы никто не делал! Лето удалось!

Весь учебный год я лечил одноклассникам ранки листьями каланхоэ. Ведь я узнал от бабушки тайну живой и мёртвой стороны…

В гостях у краеведов историк-архивист Олег Брониславович Карпов.

Олег Брониславович уже много лет профессионально занимается генеалогическими исследованиями, поиском сведений по различным аспектам российской истории, в том числе истории отдельных личностей, предприятий и учреждений. Сегодня Олег Брониславович рассказал о своей большой работе, результатом которой стал выпуск двух книг: «Имена забытых предков» и «Адресная книга г. Сергиева на 1926 год». Книги доступны для работы в отделе Краеведения библиотеки.

В эти два дня в библиотеке непривычно многолюдно: где-то звучит громкий смех, прерываемый возгласом оператора: «Тишина! Камера!», где-то берут интервью у победителей, где-то ведут репортаж, где-то полушёпотом обсуждают услышанное или увиденное, делятся впечатлениями, с интересом наблюдают за съёмками и слушают мэтров… И всё это «БРАТИНА»!

«В библиотеке им. В. В. Розанова проходит встреча с президентом фестиваля «Братина», заслуженным журналистом РФ, Почётным гражданином Сергиево-Посадского района, директором Культурно — коммерческой фирмы «Тонус» Сергеем Боковым.» ©https://t.me/tktonus

«В библиотеке Розанова проходит встреча братинщиков с Владимиром Гриневичем – видеооперетором информационной программы «Время» на «Первом канале». Владимир провёл более сотни командировок по России и миру, был в горячих точках, снимая боевую работу различных видов войск. Донецк, Донбасс, Мариуполь, Волноваха — лишь малая часть городов и сёл, которые с начала проведения СВО Владимир прошёл с камерой в руках. Имея такой богатый опыт за плечами, ему есть чем поделиться с коллегами-телевизионщиками». ©https://t.me/tktonus

«Главные атрибуты ведущих и дикторов телекомпаний и творческих студий — ораторское мастерство, чёткость речи, дикция, умение владеть голосом и мимикой. Именно сейчас в рамках проведения Международного фестиваля медийного творчества «Братина» в библиотеке им.Розанова проходит конкурс телеведущих «Вы в эфире». Компетентное жюри определяет лучшего диктора». ©https://t.me/tktonus

 

В рамках литературно-поэтической программы, посвящённой 130-летию со дня рождения Сергея Есенина, в Центральной библиотеке им. Розанова состоялся литературный концерт
Зрители услышали знаменитые строки в исполнении мастера художественного слова Сергея Гущина, учёного секретаря музея-заповедника «Усадьба Мураново». На встрече говорили о непростой судьбе и творчестве русского поэта Сергея Есенина.

С импровизированной сцены звучали стихотворения, посвящённые главной теме в творчестве — Родине.

Сергей Есенин — самобытный поэт Серебряного века русской литературы. Его творчество отличается глубокой лиричностью, проникновенностью и образностью. Сергей Есенин прожил непростую жизнь, полную взлётов и падений, творческих успехов и душевных терзаний. Однако именно эта сложность судьбы позволила ему создать столь глубокие и эмоционально насыщенные произведения, ставшие частью культурного наследия России.

Литературный концерт стал настоящим праздником поэзии для ценителей творчества выдающегося поэта, чьё имя навсегда останется символом русской литературы и национальной гордостью.

Марафон благодарности «Хочу сказать СПАСИБО…» ко Дню учителя.

В течение всего дня Центральная библиотека им. В. В. Розанова наполнялась атмосферой тепла и благодарности.

Каждое сердечное слово стало подарком для тех учителей, чьё ежедневное трудолюбие и забота вдохновляют учеников идти вперёд.

Встреча в клубе «Нумизматы и коллекционеры Сергиева Посада».

В этот раз с лекцией по теме:  «СКВОЗЬ ПРИЗМУ ВРЕМЕНИ: ЗОМЗу — 90 лет»  выступила краевед, главный редактор книги о заводе, член Союза журналистов России Валентина Алексеевна Болотова. Страницы истории одного из первенцев оптической отрасли, трудовые достижения, судьбы людей, малоизвестные факты. Почему были расстреляны первые два директора, что делал в юности на предприятии знаменитый тренер Анатолий Тарасов, каким заводским прибором особенно дорожил генсек Л.И.Брежнев, как удалось спортивному комментатору Николаю Озерову бесплатно сделать рекламу предприятия на весь мир в начале 1970-х годов. Беседа сопровождается показом фотографий с 1935 года по настоящее время.

Сегодня в Центральной библиотеке им. В.В. Розанова прошло открытие выставки «Любимых мест очарование», посвящённой юбилею Константина Фёдоровича Сергеева — художника-фронтовика, проживавшего в Сергиевом Посаде. В своих работах он отображал пейзажи города, родные душе и сердцу каждого его жителя.
В рамках мероприятия были показаны мини-фильмы о творческом пути художника, близкие и родственники поделились историями из его жизни, а певица и преподаватель «Не Школы Вокала» Мария Гомозова исполнила песню на стихи Сергея Есенина — любимого поэта Константина Фёдоровича Сергеева.
Выставка будет доступна до 31 октября.

© ТК «ТОНУС»